sen&ki
Каким же длинным он был, радость моя. Мы с тобой виделись. Мы говорили. Мне можно было смотреть на тебя, сидя на полу и запрокидывая голову. Мне можно было обнять тебя на прощанье.
Мне нельзя было целовать пальцы.
Я не имею права отбирать у тебя то, что у тебя есть, ради короткого всплеска чувств.
Я не могу приглашать тебя туда, где тебе некомфортно.
Почему мы не можем говорить вслух то, что думаем?
Но... даже смс имеют значение.
Я тоже пишу намного больше, чем проходит через сжатое судорогой горло.
Мне так хочется держать твои ладони и не позволять тебе хмуриться от неприятных мыслей. Мне хочется обнять и не отпускать, защищая от всего вокруг. Мне даже хочется (прости!) закрыть дверь на замок и никуда не выпускать тебя, чтобы никто не смел задеть даже взглядом. Приносить тебе все, что захочешь, и знать, что ты улыбнешься. Мне улыбнешься, но не через напряжение и боль, а открыто и радостно. Не оглядываясь, будешь говорить то, что приходит в голову - как раньше. Со временем мы становимся более зажатыми, теряем бытовую близость и боимся задеть хоть чем-то, и от этого становимся еще более неловкими. На это можно не обращать внимания, когда мы сидим рядом в кинотеатре, когда в темноте твоя рука под моей, когда ты смеешься, но потом оно возвращается - когда губы пульсируют, а надо говорить о чем-то со всеми, и под ладонями хрупкие плечи ребенка.
Я так хочу, чтобы ты была счастлива, радость моя.
Я только не знаю, как это сделать.
Я опять могу дать слишком мало.
Я...
Прости меня.
Я... стараюсь. Но...